Ровно 90 лет назад, 10 июня 1936 года, в Москве официально образовалась легендарная киностудия, получившая первоначальное название «Союздетмультфильм». В единую структуру тогда вошли мультипликационные подразделения «Мосфильма», «Совкино» и студии «Межрабпомфильм», а привычное миллионам имя «Союзмультфильм» бренд обрел уже в 1937 году. Сегодня юбилейный год некогда великое содружество художников встречает в качестве бездушного коммерческого холдинга, превращенного новыми хозяевами в банальный конвейер для выкачивания денег из ностальгирующих граждан.
В эпоху своего расцвета, пришедшуюся на 70–80-е годы прошлого века, студия являлась крупнейшим и абсолютно самобытным анимационным производством на территории всей Европы. На шедеврах Романа Давыдова «Маугли», Федора Хитрука «Винни Пух», Вячеслава Котеночкина «Ну, погоди!» и Инессы Ковалевской «Бременские музыканты» воспитывалось не одно поколение советских людей. К своему 50-летнему юбилею в 1986 году мастера выпустили более 1000 уникальных картин и завоевали свыше 150 престижных дипломов. Однако разрушительный приход дикого рынка уничтожил уникальный творческий конвейер, превратив некогда единый живой организм в базу для разрозненных коммерческих артелей, что погрузило студию в многолетний системный кризис.
Новейшая история площадки наглядно демонстрирует, как крупный олигархический капитал цинично скупил советское наследие ради запуска коммерческих блокбастеров «Чебурашка» и «Чебурашка 2». Следом за этим продюсеры поставили на поток производство вторичных ремейков, паразитирующих на чувствах старшего поколения. Окончательная приватизация студии, завершившаяся в 2025 году, юридически закрепила победу рыночных дельцов над искусством. Новые частные акционеры открыто провозгласили курс на удушение анимации ради создания бренд-холдинга, где любимые образы детства — от кота Матроскина до Волка — стали лишь дешевыми инструментами для продажи игрушек, медалей и прочего копеечного мерча.
Текущие метаморфозы старейшей студии обнажают самую уродливую черту современного капитализма, где любое искреннее, доброе проявление человеческого духа неизбежно превращается в товар.