Снежанна, снег и справедливость мироздания

Снежанну родители назвали Снежанной — с двумя «н», чтобы уж наверняка. Сначала думали Жанна, но тут за окном роддома пошел снег. Отец так проникся моментом, что скатал снежок и запустил жене за шиворот. Романтика, ничего не скажешь.

— Ты такой шутник! — посиневшими губами улыбнулась женщина. И предложила назвать дочь в честь снега.

Так девочка получила имя Снежанна Варфоломеевна Холодрыго. Паспортистка, видимо, тоже была в ударе — штамп поставила без единого вопроса. Фамилия Холодрыго в сочетании со Снежанной создавала эффект метеосводки. Теперь живи с этим всю жизнь.

Снежанна выросла и первый снег возненавидела всей душой. Потому что каждый раз коллеги по офису устраивали представление: тыкали пальцами в окна, предлагали слепить снежную бабу, сравнивали ее с замотанным снежным комом. Оригинальность юмора была на уровне анекдотов из корпоративной рассылки. Каждый год одно и то же. Каждый год они думали, что первые придумали эту шутку.

Особенно доставал Петр из бухгалтерии. Он начинал с октября: «Снежанна, скоро твое время!» В ноябре продолжал: «Снежанна, готовься!» А когда наконец выпадал первый снег, Петр превращался в персонального комментатора ее жизни на целую неделю.

Снежанна научилась улыбаться сквозь зубы и думать о чем-то другом. Например, о том, как хорошо было бы работать в компании, где все зовут друг друга просто «коллега».

Вчера вечером Снежанна ждала звонка. Того самого — от него. Дергалась, курила, пила рюмку за рюмкой, в процессе разбила салатник с перламутровой инкрустацией. Дорогой салатник, между прочим. Подарок от тети из Италии. Перламутр переливался всеми цветами радуги, пока не разлетелся на двенадцать осколков о кафельный пол.

А он все не шел. Телефон лежал на столе немым укором. Снежанна проверяла звук раз десять — вдруг сломался. Не сломался. Просто никто не звонил.

Усталость победила. Снежанна уронила отяжелевшую голову на руки и отключилась прямо за столом. Пепельница полная, рюмка пустая, телефон молчит.

Проснулась в пять утра от холода. Горел ночник, под ним записка: «Снежанна, ты меня так и не дождалась. Пытался разбудить — дергал за уши, кричал. Ничего не помогло. Я ухожу, между нами все кончено!»

Он приходил. Пытался разбудить. Не смог. Ушел.

«Вот глупый», — сквозь слезы улыбалась Снежанна. «Всего-то и надо было — скатать снежок и забросить за шиворот».

Семейная традиция, в конце концов. Отец именно так разбудил мать в роддоме — и она родила Снежанну. Он мог попробовать тот же метод. Стопроцентная гарантия пробуждения. Но нет, он выбрал крики и дерганье за уши. Непрофессионально.

Она выглянула в окно. Внизу от подъезда в неизвестность вела цепочка следов. Свежие, четкие, еще не замело. Зима пришла, а он ушел.

Снежанна подумала, что вся ее жизнь построена на каком-то странном контракте со снегом. Родилась в первый снег — получила имя. Полюбила — он ушел в первый снег. Работаешь в офисе — коллеги издеваются в первый снег.

На стене шесть раз пробили часы — пора на работу. Снежанна посмотрела на себя в зеркало. Лицо помятое, глаза красные, настроение ниже плинтуса. Отличный день для встречи с Петром из бухгалтерии.

Она оделась, вышла на улицу. Снег хрустел под ногами. Красивый, свежий, идеально белый. И там, у офиса, уже стоял Петр. Улыбался во весь рот.

— Снежанна! Смотри, снег! Твой день!

А Снежанна улыбалась и думала, что отец когда-то давно запустил снежок не в то место. Надо было — в голову.