Внимание: «Белые призраки!»

Я уже рассказывал, что в детстве мы с моим другом Володькой Полуяновым заслушивались рассказами его отца о войне. Капитан Николай Полуянов командовал разведывательной  ротой в составе 618-го полка 215 стрелковой дивизии и часто вспоминал те грозовые годы. Даже на работу долгое время ходил в военной гимнастерке и галифе, в хромовых сапогах, правда, уже без капитанских  погон. Зато на груди всегда сверкали две финишные боевые медали: «За победу над Германией» и «За победу над Японией». Вернувшись после войны домой, он  работает сначала директором маслозавода, затем - секретарем Стерлитамакского райисполкома. О войне не любил вспоминать, вот только ради нас, мальчишек, и ворошил прошлое.

В этот раз Николай Владимирович начал свой рассказ с  пояснения, что задачи перед его ротой ставили намного шире, чем просто таскать из – за линии фронта «языков», - от войсковых до диверсионных.  «Никакая  атака не начинается без разведки», - часто повторял он. И вот что    рассказывал Николай Владимирович об одной из таких задач.

Летом 1944 года, когда дивизия подошла к границе с Белоруссией, перед ротой Полуянова поставили боевую задачу: вывести из - за линии фронта партизанский отряд «Ходоки». Этот  отряд был создан в январе 1942 года и первоначально назывался «Белые призраки».

Задачу ставил начальник отдела СМЕРШ дивизии майор Госбезопасности. Вкратце, под большим секретом, он рассказал командиру роты историю партизанского отряда. Она была необычной. Ядро отряда составляли лыжники – спортсмены: крепкие, выносливые, натренированные, готовые к изнурительным переходам по морозным лесам. Командовал ими капитан Госбезопасности Евгений Иванович Мирковский, большой мастер партизанской войны.  Со временем этот отряд стал грозой оккупантов. Первый рейд «Белых призраков» длиной 600 километров по тылам врага показал, на что способен этот отряд. Взрывы электростанций, нефтебаз, аэродромов и железнодорожных путей в Житомире, молниеносные налёты на немецкие гарнизоны - каждая операция была как удар кинжалом в сердце врага. Отряд, насчитывавший не более 300 человек, нанёс ему колоссальный урон: взорваны более 50 эшелонов, десятки мостов, сотни единиц техники и тысячи солдат врага нашли смерть на нашей земле. Эти цифры - не просто статистика, а еще и свидетельство смертельного ужаса, который «Белые призраки» сеяли в тылу врага. Немцы называли их «Группа исключительной дерзости», а самого Мирковского - «советским невидимкой». Она мгновенно и бесследно растворялась в лесах, исчезала в деревнях, чтобы затем появиться из ниоткуда и нанести новый и весьма болезненный удар по противнику. При одном упоминании этого партизанского отряда врага охватывала паника: «Внимание: Белые призраки!». Что значило «Спасайся кто может!». Но на данный момент было известно, что враг преследует отряд, старается его уничтожить, не дать прорваться за линию фронта и уйти к своим. Задачей разведроты было незаметно подойти к месту дислокации партизан, вывести их из-под удара и сопроводить в расположение наших частей. По приказу Верховного Главнокомандующего И. Сталина, после пересечения нашими регулярными войсками границы СССР, все партизанские отряды вливались в состав Красной Армии. Конечно, после соответствующей проверки личного состава органами безопасности.

Разведроту вышел встречать один из заместителей Мирковского, бородатый партизан с позывным «Борода», хорошо знавший местность и оперативную обстановку. Он рассказал  Полуянову, что враг преследует партизанский отряд и старается не допустить его соединение с Красной Армией.  Партизаны скрываются в густой чаще леса, а противник расположился на опушке и оттуда ведет ураганный огонь стрелковым и тяжелым оружием: решил взять партизан измором.

- Неожиданно для противника  мы обошли его с флангов и забросали гранатами. Затем открыли ураганный огонь из автоматов и ручных пулеметов, - продолжал свой рассказ Николай Владимирович. - Часть немцев полегла на поле боя, другая - просто сбежала. Мы не потеряли ни одного бойца. Путь был открыт, и партизаны в сопровождении бойцов разведроты двинулись в путь.

- Всю обратную дорогу к нашей части я шел рядом с Евгением Ивановичем Мирковским, – продолжал Николай Владимирович. - Он рассказывал о себе, я – о себе. Как бывает на войне, моментально подружились. Он родился в Минске и тепло вспоминал о любимом городе. Я рассказывал о родной Башкирии. Как всегда, не слышно рядом появился мой земляк, сержант Юлай Култуев и пошел рядом, затем тихо запел старинную башкирскую песню «Уралым». Он умел не только воевать, но и красиво петь. К утру мы успешно пересекли линию фронта, и я доложил своему командиру о выполненном задании. После почти 2,5 лет жизни со смертельным риском в тылу врага партизанский отряд  соединился с частями Красной Армии. Здесь только командир отряда Евгений Мирковвский узнал о присвоении ему звания подполковника Госбезопасности, получил боевые награды, в том числе звезду Героя Советского Союза. К сожалению, наши пути больше не пересекались …

Во время следующей встречи Николай Владимирович вспоминал о своем участии в войне с Японией. Начал он так:

- После победы над фашистской Германией нашу часть , как и многие другие,  перекинули на восток, чтобы усмирить враждебную Японию. Наша дивизия расположилась на границе с Манчжурией. Напротив нас врылась в землю японская дивизия. Когда 9 августа была объявлена война, дивизия получила приказ на прорыв и уничтожение противника. Но выполнить задачу с ходу не удалось …

   Слишком глубоко окопался враг и огонь с их стороны был очень плотным, патронов там не жалели. Чтобы не допустить больших потерь, командование решило пойти на хитрость – уничтожить точку принятия решений, то есть штаб японской дивизии. Задачу эту поручили роте Полуянова. Сержант Юлай Култуев, уже облазивший все окрестности вокруг, невидимыми тропками ночью вывел роту к объекту, где размещался штаб японской дивизии.  Разведчики бесшумно сняли часовых и проникли в дом, где спали офицеры штаба. Их было 9 человек, в том числе командир дивизии полковник Иокогава. Им связали руки, усадили за стол и начали убеждать, что дивизии необходимо сдаться. Вел переговоры замкомдив полковник Игнатьев, который участвовал в этом рейде. Он сослался на обращение императора к военным о капитуляции, с которым тот недавно выступил. Японцы долго и бурно обсуждали предложение и, наконец, согласились. Каково же было удивление красноармейцев, когда на утро они увидели стройные колонны самураев, которые массово и без оружия, с белыми флажками в руках, шли к ним сдаваться. За успешное выполнение боевой задачи капитан Николай Полуянов был награжден орденом Красной Звезды.

Было еще много интересного в тех рассказах Володиного отца, участника двух войн. Многое уже подзабылось, стерлось из памяти. Но дружеское отношение к нам, детям, и взрослые беседы с нами остались в памяти навсегда. 

Хочу вернуться к началу своих рассказов о храбром разведчике Култуеве Юлае, воине из Башкирии. Мне пришло немало вопросов о нем, в основном интересуются его дальнейшей судьбой. Напомню, что его включили в группу охраны Ким Ир Сена и отправили в Корею, изменили все его персональные данные. Переписка с родными была под запретом. Кроме воспоминаний командира роты, никаких данных о нем в архивах не сохранилось. Но кое - что все же удалось раскопать, что – то рассказали земляки Юлая. Возможно все так и было…

В один из летних дней начала 90-х к сельскому совету деревни Юлдыбаево – 3 (ныне – Мурадымово) подъехали двое молодых людей – юноша и девушка. Их сопровождал переводчик. Председателю сказали, что они корейцы, приехали из КНДР и попросили помочь посетить Мурадымовское ущелье. Свое желание объяснили так:«Наш дедушка здесь родился и перед смертью просил нас поклониться от его имени родной земле».

- А кто же ваш дедушка? – поинтересовался председатель сельсовета, пожилой уже человек.

- Здесь его звали Юлай Култуев – он сын лесничего Карима Култуева.

- Я знал деда Карима, - встрепенулся председатель сельсовета. - Он жил одиноко в начале ущелья в бревенчатом домике и долго работал лесничим. Потом лесничество закрыли, а людей распустили. Он перенес свой дом сюда в деревню, здесь и скончался. Всегда вспоминал своего исчезнувшего сына Юлая. Так что же с ним стало? - Дедушка служил в охране нашего вождя Ким Ир Сена, а в корейской войне был тяжело ранен. За ним постоянно ухаживала медсестра Айна, (милосердная и грациозная), на которой он впоследствии женился, она наша бабушка. Это дало ему право принять корейское гражданство и взять новое имя - Сону (Сын небес). На родину он так и не смог приехать, потому что отношения Советского Союза и КНДР в то время были натянутыми. С приходом к власти Бориса Ельцина все границы были распахнуты настежь. На этой волне нам не составило труда добраться из Кореи до далекой Башкирии – родины нашего деда…

Председатель сельсовета, несмотря на преклонные годы, вызвался сам провести корейских гостей к ущелью. Он подвез их к месту, где стоял дом Култуевых. Выйдя из машины, внуки и правнуки живших когда – то здесь людей, долго говорили что- то на своем языке и часто смотрели в небо. Внуки Юлая Каримовича, скорее всего, не увидели ущелье таким, каким оно было при их дедушке. Но дух в нем остался прежним. Дух предков, живших и охотившихся в этих краях. Дух сына ущелья Юлая, в судьбу которого так жестоко вмешалась война, оторвала от родных корней и забросила на чужбину. Не знаю, увидел ли он глазами внуков , которым оставил последнюю волю посетить его родные места, его Мурадымовское ущелье, по которому так тосковал, услышал ли в его ветрах напевы башкирских мелодий и песнь курая… Не знаю, судьба была жестока с ним, лишив его родины, и всему виной война. Тяжелым катком она прошлась по судьбам целого поколения, отняв не только не только родной дом, но и жизни миллионов. И даже 80 лет, что прошли после Великой Победы так и не смогли заровнять с землей линии окопов на полях сражений, как не смогли затянуть нанесенные войной раны в наших сердцах …